Симбирская губерния (ныне Ульяновская область) в XIX веке была местом, где переплетались традиции русского народа, татарские, мордовские и чувашские верования․ В этой культурной мозаике особое место занимали колдуны, знахари и кладоискатели, чья деятельность часто граничила с преступлением, а ритуалы — с глубоким мистицизмом․ Основным источником, раскрывающим этот пласт жизни, стали этнографические заметки симбирского дворянина, исследователя Владимира Петровича Юрлова (1830–1903), опубликованные в книге краеведа Владислава Ястребова․
Исторический контекст: Юрлов как летописец суеверий
Владимир Юрлов, член Императорского русского географического общества, оставил после себя уникальные мемуары и статьи, отражающие общественную и культурную жизнь Симбирска второй половины XIX века․ Его наблюдения — не просто collection народных поверий, а серьёзная попытка документировать «нематериальное наследие» региона․ Именно через его записи мы узнаём о повсеместной страсти к кладоискательству и о фигурах, которые этим занимались․
Кладоискательство: религия и преступление
Как отмечает Юрлов, в 1850-е годы в Симбирской губернии среди простого народа была особенно развита «страсть к кладоисканию»․ Этот процесс был окружён сложной системой суеверий․ Ключевое убеждение: любой клад охраняется «приставником» — нечистой силой, которую можно обмануть или снять только с помощью специальных молитв и ритуалов․ Без этого, по мнению искателей, клад был недоступен․
Примеры из записей Юрлова («О кладах», 1865)
Юрлов приводит дословную запись, полученную от известного кладоискателя-«полуграмотного» старика․ В ней — конкретные места, имена и результаты поисков:
- Деревня Винновка: Искали 12 нош серебра, закопанных «безруким»․ Принялись за дело колдун Евсей и каменщик Фока Егорыч․ Нашли чугунный ящик, но он провалился в землю с грохотом․ «Приставники утащили, а земля сделалась как камень»․
- Саратовская дорога: Под мостом на 9-й версте якобы был подвал с кладом․ Попытки прекратились из-за страха перед «полицией» (возможно, галлюцинацией или реальным присутствием стражей) и ссоры между искателями, дошедшей до крови․
- Карташев сад в Симбирске: Легенда гласила, что клад выходит в виде медведя, а сорока уносит его к колдунье Алене Микитишне․ За дело взялся «приставник» (колдун) Максимилиан Гачин, который «две недели пьянствовал, да денег взял шесть с полтиной, а толку не было»․
- Попов остров: Лодка с серебром, затертая илом․ Для её поиска пригласили «водогляда» (колдуна, видящего под водой) из села Кургуз․ Тот заявил, что лодка была взята 40 лет назад неким Косолаповым, после чего тот разбогател․
Записи полны драматизма, обмана и разочарований․ Часто деньги, вырученные за «ритуалы», просто пропивались, а клад так и не находился․ При этом в тексте прямо говорится об ограблении трупов («от заклинательных молитв до ограбления трупов»), что указывает на криминальный подтекст многих «магических» поисков․
Типы колдунов и их практики
На основе своих наблюдений Юрлов выделяет два основных «сорта» колдунов, действовавших в губернии:
- Колдуны-вредители․ Считалось, что они могут «портить» людей․ Для этого им необходимо было разрушить таинство крещения и миропомазания, совершив «святотатственные обряды»․ После этого, по народным верованиям, они вступали в сношение с нечистой силой, получали в распоряжение духов и могли насылать бесов, опоец, самоубийц или проклятых покойников․ Отсюда, явление «беснования»․
- Колдуны-целители и прорицатели․ Этот сорт не делал зла по собственной инициативе․ Их приглашали, чтобы «отчитывать беснующих» (изгонять нечистую силу) и «ворожить о будущем»․ По мнению Юрлова, собственных знахарей в губернии было мало, а лечить болезни в деревнях чаще всего бабы-повивальные бабки․
Ритуалы и «вызывные книги»
Сердцевиной практики колдунов-кладоискателей были «вызывные книги» — рукописные сборники заклинаний․ Юрлов приводит примеры молитв, которые читали «мастера»:
«Матушка красное солнце, как ты освещаешь своим светом видение зрака, тако же покажи рабу Божию (имя) поклажу сию, а ты, матушка свежая вода, покажи в себе от небеси и земли сквозь камня и песка, и красной глины во славу всех святых»․
После прочтения такой молитвы мастер брал чашку с водой и пытался увидеть в ней откровение о месте клада, процесс, называемый «водоглядением»․
Загадочная книга Курганова
Юрлов отмечает удивительный факт: многие симбирские колдуны, живя в разных местностях, пользовались одной и той же книгой — «Письмовником Курганова» (известным учебником русского языка XVIII века)․ Они придавали ей мистическое значение и читали «наобум», не понимая содержания․ Юрлов предполагает, что книга могла быть умышленно «оокультурена» последователями масонских или иных эзотерических сект, что добавило ей вес в народном сознании․
Восточные корни симбирских суеверий
Юрлов подчёркивает, что многие поверья в Симбирской губернии носили «чисто восточный характер» из-за смешения русских, татарских, мордовских и чувашских традиций․
- Водоглядение: Ритуал, при котором в воде якобы видны образы (водяные, клады), характерен для чувашей․ У них он используется не для поиска сокровищ, а для «ворожбы для узнания вора», с заклинанием на смеси татарского и чувашского языков․
- Заклинательные молитвы: Часто представляли собой смесь церковнославянских формул, народных славянских заговоров и элементов язычества соседних народов․
Записи Владимира Юрлова рисуют колдунов Симбирской губернии не как единую касту оккультных мастеров, а как фигуры разнородные: от жуликов, обирающих деньги за бессмысленные ритуалы, до людей, искренне верящих в свою способность с помощью «молитв по вызывным книгам» снять очарование с клада или исцелить бесноватого․ Их деятельность была тесно связана с криминалом (ограбление могил, поиск чужих кладов), но в то же время отражала глубоко укоренённые в народе дохристианские и восточные верования в магию, духов местности и возможность прямого общения с потусторонним миром через слова и символы․
Эти этнографические материалы, собранные в середине XIX века, сегодня являются бесценным источником для понимания того, как в повседневной жизни симбирцев переплетались православие, суеверие, материальная мечта о кладе и вековые магические практики․
Источник: Ястребов В․ «Владимир Юрлов: исследователь, этнограф, мемуарист»․ (На основе публикации в газете «Улправда» от и очерков В․П․ Юрлова в «Симбирских ведомостях», 1865 г․)․